Гранатовое зернышко  - Мария Акулова

Благо, ехать они собирались на трех машинах, значит, и вонять каждый своим парфюмом будет в своем же авто…

– Смотри, братик, так норм будет? – в комнату влетела Лала, прикладывая поверх уже одетого платья другое – блестящее и чем-то напоминающее ковер, о чем Мир ей честно и сказал, а потом получил этим платьем по лбу от разъяренной сестры, которая тут же понеслась в миллионный раз переодеваться.

– Мама, усмири свою младшую, а?! – Мир возмутился, крича куда-то в пустоту – мама в этот момент тоже донаводила марафет в спальне. – Мы сегодня не ее замуж выдаем.

– Не меня, – в дверном проеме вновь появилась Лала, теперь уже в глубокого зеленого цвета платье до середины голени. – Но это важно…

Вышла на свет, покрутилась… Мужчины, выдержав паузу, синхронно кивнули, одобряя, и она тут же понеслась обратно в комнату – краситься.

Как бы Миру ни прискорбно было это признавать, но Лала была права – для женщин это… важно.

Для их женщин это важно особенно.

Сколько Мир себя помнил, мама всегда на свадьбы наряжалась в лучшие наряды, надевала самые большие сережки, выбирала перстни с самыми большими камнями. Для нее это имело огромное значение.

Наира долго страдала, когда и ей было наказано принаряжаться на свадьбу получше – вдруг встретит там свою судьбинушку… Судьбинушки на свадьбах встречались действительно часто. Это было чем-то вроде негласного правила: у кого-то свадьбы, а у остальной не засватанной молодежи – смотрины.

Наирка страдала долго – пока не встретила своего милого Кярима… и забила болт на все эти «наряжания». Муж ей не противоречил. Во-первых, ни минуты не сомневался в том, что жена у него самая красивая и со вкусом у нее все хорошо и если уж она решает, что колец на двух пальцах вполне достаточно, не нужно напяливать их на оставшиеся восемь. Во-вторых, заведующей по гардеробным делам у них в семье была именно Наира. Наряжала себя, мужа и он к этому уже так привык, что уезжая в командировки, еле сдерживался от того, чтобы не попросить жену пронумеровать носки и рубашки в зависимости от того, в какой день недели он может их надеть..

Лала же не страдала, но заставляла страдать других. Папин кошелек, все эти наряды спонсирующий, всехний мозг и всехний же глаз, следящий за тем, как младшая вечно мечется, не в состоянии выбрать из десятка одно платье – то единственное, которое поможет захомутать нужного принца.

Объяснять ей, что «хомутать» еще рановато, никто не пытался. Ее подстегивало чувство… Чувство страшное, деструктивное, катастрофическое просто – чувство бабской конкуренции.

Сборы закончились еще через сорок минут. В принципе, удивляться тому, что они вновь опаздывают, смысла не было, зато женщины довольно щебетали.

Мама в красивом брючном костюме серого цвета, с жемчужным ожерельем на шее и такими же жемчужинами в прическе-ракушке. Наира в темном синем платье, мягко облегающем немаленький живот, но, в то же время, не привлекающем к нему лишнего ненужного внимания. Лала в выбранном изумрудном.

Папа взял под руку маму, Кярим Наиру, а Мир галантно предложил свои услуги провожатого младшей сестре.

– Подумай только, Лала, что ты делать будешь, если я не дай бог женюсь? Самой ходить придется, представляешь?!

Направляясь к машине, Мир по доброму подтрунивал над сестрой, в которой подчас просыпалось желание во всем опережать старшеньких.

– Пока ты женишься, братишка, я троих родить успею.

Лала парировала, запрыгивая в его автомобиль. Мир же его обошел, улыбаясь своим мыслям. Все же Лала похожа на Амину, но эта еще совсем ребенок, а та – взрослая женщина.

– Далеко как-то… – Лала заметила изменение положения кресла, поерзала, приспосабливаясь, но пододвигать под себя не стала. – Баб возил? – глянула на брата подозрительно…

– Ты знаешь, что с носом любопытной Варвары произошло? Так прежде чем в следующий раз такие вопросы задавать, взвесь, что с твоим выдающимся шнобелем случиться может…

Мир щелкнул сестру по носу, она в ответ от неожиданности аж клацнула зубами, а потом зыркнула зло и обиженно.

– Не шнобель у меня, а нос… ик. С горбинкой небольшой.

Мир смолчал – только усмехнулся. Лала, как любая молоденькая девочка, очень придирчиво относилась к своей внешности. Собственный нос казался ей громадным. А все попытки близких объяснить, что на самом деле все очень даже пропорционально, разбивались о скалу детского невосприятия. Но стоило ее словами воспользоваться кому-то другому, она тут же обижалась.

– Поехали, нос…ик, пока чужие бабы на твое место законное не набежали.

Кортеж из трех машин тронулся по направлению к месту проведения свадьбы.

***

Амина сидела за столом, покачивая головой в такт с музыкой, улыбалась, глядя на Зарину, которая в этот момент говорила о чем-то с сидевшим по правую от нее руку уже мужем.

Возможность жениха с невестой присутствовать на собственной свадьбе – сидеть рука об руку – одно из отступлений от канонических правил прошлого. По традиции, свадьба занимает не один день, первый из которых женский, второй – мужской.

Зарина увидела взгляд Амины, улыбнулась в ответ, а потом встала из-за стола, шепнув что-то напоследок мужу и направилась в сторону подруги.

Невеста на сегодняшнем празднике была жуть как очаровательна – белое пышное платье с кружевным корсетом и рукавами, на голове – диадема и вьющаяся шлейфом фата, на руках узоры хны, на талии красная лента. Символизирует эта лента сразу несколько вещей – и чистоту невесты, которая во все века является важнейшей ценностью, и соединение не только двух людей, но и двух семей, ведь именно на два узла завязывают эту самую ленту в отчем доме невесты прежде, чем отдать ее замуж.

Сейчас многие отказываются от этого символизма в угоду моде – ведь не всем красная лента может показаться уместной, Амина же очень любила смотреть на таких невест. Гордо несущих свою ленту. Она тоже когда-то…

– Амине-ханым, – Зарина подлетела к подруге, плюхнулась на соседний пустующий стул, взяла в свои горячие пальцы теплые пальцы подруги, заглянула в лицо. – Чего грустишь, моя голубка? Скоро танцы начнутся, ты готова?

– Конечно, а сама-то ты готова? – хоть вечер еще, по сути, только начинался, Амина знала, что Зарина с удовольствием давно свернула бы весь балаган, и устроилась бы где-то поспать. Неутомимый мотор, каким была ее подруга, умудрился додуматься гулять свадьбу на следующим день после ночного дежурства. И чем молодожены будут заниматься в законную брачную ночь, было как-то ясно и очевидно – крепко спать.

– Я-то да, а Фархад позевывает, – Зарина бросила взгляд на мужа, поймала его как раз в тот момент, как он смачно зевал. – Ну ничего. Как-то справимся, в конце концов, отженимся, все от нас отстанут и уж заживееееем… – Зарина протянула последнее слово, вскочила со стула, – а платье как тебе? – крутнулась, задевая белым подолом шелковый шлейф Амининого черного платья.